Взрослые глаза измученных детей

11 апреля 2014

Мы вновь вспоминаем наших сограждан, кто в годы Великой Отечественной войны пережили страшное – побывали в застенках фашистских концлагерей. Особенно ужасно осознавать, что перенести ужасы лагерей пришлось и детям.  С каждым годом бывших узников остается все меньше.Проходит время, но забыть о страданиях, пытках и смертях невозможно. Это наша история и она не должна повториться. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей воспоминания живых свидетелей, побывавших в фашистских лагерях и оставивших там свое детство навсегда…

 

В период второй мировой войны мы, бывшие несовершеннолетние узники концлагерей фашизма не по своей воле оказались за колючей проволокой. Ни в чем неповинные, мы несли свой крест долгие годы. Болезни, голод и холод, непосильный труд, издевательства – были нашими спутниками. Как глумились над нами, унижали нас фашисты даже больно вспоминать. Выживал один из десяти. А впоследствии наше пребывание в концлагере считалась преступлением еще долгие годы. После войны Родина оставалась к нам суровой. Нам отказывали в приеме в институты и техникумы, мы не могли устроиться на достойную работу, не говоря о продвижении по службе. В положении изгоев оказалось целое поколение ни в чем не повинных молодых людей.

Психологические страдания после освобождения оказались пострашнее физических мук. Нахождение на оккупированной территории, а затем в концлагерях, для советского человека считалось предосудительным. За нами с детства закрепилось клеймо предателей – людей, побывавших «там», в плену.

Украденное детство, подорванное здоровье, изломанные судьбы, надломленная психика, смерть родных и близких, моральная и социальная несправедливость сопровождали нас всю жизнь. Разве можно такое забыть? Это невозможно стереть из памяти, это всегда будет с нами и после нас в стихах, фильмах, воспоминаниях.

В 2014 году Кировский районный совет бывших несовершеннолетних узников фашизма отмечает 21-ю годовщину со дня образования. За поддержку и помощь члены совета благодарят администрацию Кировского района и города Кировска. Спасибо за постоянное внимание председателю Комитета социальной защиты населения района Ольге Белокуровой, главному редактору газеты «Ладога» Дине Никифоровой, редактору радио «Новый канал» Наталье Захарьящевой, директору районного Дома культуры Нонне Бойковой и другим. Особо благодарим директора «Спецтранс г.Кировска» Андрея Козлова и руководителя Мгинского ЖКХ Н. Костенич за помощь по благоустройству обелиска бывшим малолетним узникам концлагерей на Невском «пятачке».

Поздравляем всех несовершеннолетних узников фашистских концлагерей с Международным днем освобождения узников фашизма. Желаю крепкого здоровья, долголетия, терпения, заботы от родных и близких, счастья во всех ваших делах.

Людмила Панькова,

председатель районного совета бывших малолетних узников фашистских концлагерей

***

Мое украденное детство

Мне было неполных 6 лет, когда началась Великая Отечественная война. Наша семья жила в Малуксе Мгинского района. В сентябре-октябре 1941 года в деревню нагрянули немцы, и все жители со своими семьями побежали прятаться в лес. Не помню, сколько мы прожили в лесу, но немцы нашли нас и всех поместили в нескольких домах, измученных и уже обессиленных. Когда выпал снег фашисты заставили всех жителей деревни идти пешком до железной дороги, а затем повезли в товарняках в Латвию и поместили в концлагерь Саласпилс. Я помню этот страшный лагерь, в котором морили голодом и били за малейшую провинность и взрослых, и детей. Самыми жестокими надсмотрщиками были немецкие эсесовцы и латышские прихвостни.

Ближе к лету 1942 года нашу семью увезли в Германию. Сначала поместили у хозяина, у которого работали моя мама, бабушка и тетя. А меня в 7 лет заставляли полоть в огороде траву. Конечно, я еще была маленькой и всегда голодной, поэтому пихала в рот любую съедобную травинку. И даже за это я умудрялась заслужить наказание розгами и ремнем. Однако голод притуплял страх перед наказанием. У меня был еще младший брат Юра 4-х лет, он тяжело заболел и умер. Вся семья тяжело переживала утрату. Похоронили братика на чужой земле. Хозяин наш был очень жестоким и избивал всех подряд. Однажды при мне избил мою бабушку, я не стерпела, схватила его за руки. Конечно, была жестоко избита тем же хозяином. Страшно вспоминать те времена….

Еще страшнее был концлагерь, куда нас отправил хозяин летом 1943 года. Мне уже шел восьмой год. Нас всей семьей отправили в концлагерь Штуттхоф в Кенигсберге. Моя мама и бабушка рассказывали мне, что провезли меня в концлагерь в чемодане, так как детей немцы отбирали при въезде.

Поместили нас в огромнейший барак, где стояли трехэтажные полки из неотесанных досок. Снова холод и голод. А за колючей проволокой были наши раздетые и голодные военнопленные. Моя тетя, ей в ту пору было 18 лет, со своими подругами по лагерю ночью через колючую проволоку кидали еду несчастным пленным. А наша еда– это брюква, сваренная на воде…

В январе 1945 года пришли наши разведчики и освободили нас. Я четко помню солдат-освободителей в белых одеждах. Все плакали от радости. Нам, особенно истощенным детям, пытались сунуть хоть какую-нибудь еду. А вот куда исчезли военнопленные, никто не знал и не видел. Командир разведчиков приказал поменять нам лагерную одежду в немецких магазинах. Моя тетя вместо одежды принесла галетное печенье, большую банку компота из крыжовника куклу для меня. Я до сих пор помню вкус печенья и запах компота из крыжовника. Мы с тетей набросились на еду, а бабушка с мамой пытались отнять ее, плакали и просили больше не есть, так как мы могли умереть.. Вот вспоминаю все это и всегда горько плачу.

Командир уведомил нас, что они могут не удержать город, и поэтому приказал всем немедленно бежать из лагеря. Мы побежали по горящему городу. Мама связала нас всех веревкой за талию: сначала себя, потом бабушку, меня и тетю…

Поскольку мой дедушка Игнатий Зинкевич был поляк и работал до войны во Мге мастером на железной дороге, то мы добрались до его родственников в Польше и прожили у них до июля 1951 года. Затем вернулись во Мгу. Моя мама всегда просила меня не говорить никому, что мы были в концлагере. А маму мою постоянно (до самой смерти Сталина) каждый месяц вызывали на допросы в милицию.

Нам не дали во Мге жилья. Нас взяла к себе родственница моего отца. Мама с трудом нашла работу. Жили в бедности, но не голодали.

Слава Богу, сейчас у меня есть полноценная семья – муж, дочь, внучка, две правнучки. Несмотря на все невзгоды я живу, работаю педиатром в Санкт-Петербурге. И всегда молюсь, чтобы наши дети, правнуки жили под мирным небом.

Нина Галашонкова (Филиппова),

г. Санкт-Петербург

***

Этого я никогда не забуду…

Даже не верится, что сегодняшняя жизнь – мирная, без выстрелов, без колючей проволоки, без концлагерей.

Мне, к сожалению, пришлось увидеть и прочувствовать весь ужас «жизни» в концлагере. Из оккупированного Шлиссельбурга детей вывезли в бывший концлагерь в Вырице. Сейчас там установлен памятник погибшим детям. Два фильма, снятые по рассказам бывших малолетних узников фашистских концлагерей, хранятся в Музее истории города Шлиссельбурга.

По приказу бургомистра Кондрашова в Вырицу вывезли 112 детей. Из них в живых остались только пятеро. У нас постоянно брали кровь для раненых фашистов. Несколько лет назад один из бывших малолетних узников Николай Трумелев скончался. Он жестоко пострадал после прямого переливания крови раненому генералу. Вначале кровь переливали генералу от девочки, но она практически сразу умерла. Николая Михайловича Трумелева после переливания крови посчитали мертвым и выбросили на место складирования трупов. К счастью, он выжил. А затем нас вскоре освободили. Кто-то попал в детский дом, кого определили в семьи. Меня нашел папа.

Вот уже более 20 лет я являюсь членом бюро Ленинградской областной организации бывших малолетних узников фашизма, веду постоянную работу с Фондом взаимопомощи и примирения, который находится в Москве. Уже многих узников нет в живых, а их дети звонят нам, помогают.

Теперь мы можем открыто рассказывать о том, что пережили, а ведь раньше даже боялись говорить о себе. Нас не брали на дневные отделения в вузы, поэтому я училась заочно. Отработала более 40 лет экономистом и инженером по подготовке кадров. Так что сегодня мы делимся воспоминаниями открыто…

 

В. Пантелеева,

г. Шлиссельбург

 

***

OST

От этой боли никуда не деться:

Все кровоточит сквозь десятки лет

Колючей проволокой содранное детство,

Дым крематориев все застит белый свет.

 

Вдруг, окрик «HALT!» сквозь сон по сердцу ахнет,

Вдруг, лай собак опять напомнит им

О том неизмеримо-смертном страхе:

«Не дали крови, значит, в печь – горим!»

 

Да неужели волей человечьей

Ключ повернулся в адовом замке,

И номер выжжен черной меткой вечной

На тонкой до прозрачности руке?!

 

Их детства не было, его война сгубила,

Концлагеря петлею захлестнув.

Их Родина, приняв назад, клеймила,

Чужой пустой баландой попрекнув…

 

Сейчас, конечно, отменив анкеты,

Сочувствуют и жертвами зовут,

Их, в памяти которых детства нету,

На праздник вновь победный позовут.

 

Что может оправдать слезу ребенка?

Какие цели в мировой борьбе?

Нашивка «Ost» на детской рубашонке

Болит сквозною раной на судьбе…

Светлана Конева

Вернуться к списку Общество