Интервью с ветераном СВО, кавалером ордена Мужества Станиславом Гущиным

Станислав Гущин – ветеран специальной военной операции, житель Ленинградской области, награждён орденом Мужества. На фронте получил серьёзное ранение – ампутировали ногу. Родом из деревни Янино Всеволожского района. После школы окончил Всеволожский агропромышленный техникум, работал в сфере логистики, затем организовал бригаду по электромонтажу. Женился, обосновался в Дубровском городском поселении, где родилась дочь. О том, как попал на передовую, что довелось пережить и как складывается жизнь после ранения, он рассказал нашему корреспонденту.

– Станислав, как вы оказались в зоне специальной военной операции?

– Когда началась мобилизация, я сразу понял, что призовут. Паники не было. Родину защищать – дело мужчин, так что спокойно начал собираться. За повесткой поехал сам, она пришла по месту постоянной прописки. Дальше всё как у всех – Луга, боевое слаживание, отправка «за ленту». Команда подобралась отличная – нас было порядка пятидесяти человек. Готовились, бегали, тренировались. С нами занимались офицеры, с одним из них мы уехали на передовую 5 ноября. В моё отделение попали ребята с Приозерского, Гатчинского, Всеволожского районов.

– Как обустраивались на новых позициях?

– Нас разделили по отделениям, примерно человек по десять, раскидали по разным точкам. Прибыли ночью в деревню – на первую линию фронта. Встали на «закреп» после штурма. Командование поставило задачу – строить укрепления, вести наблюдение за противником, врага не пропускать! Первые «укрепы» оборудовали в заброшенных домах – в подвальных помещениях. Навели порядок, чтобы всё было по-человечески, насколько это возможно в условиях военных действий.

Быт у нас был устроенный. Все пацаны попались приученные к порядку. Я как энергетик подключил дом к генератору – жили со светом, но по понятным причинам пользовались им не всегда. В холода топили печь. Готовили по очереди. Но чаще всех в качестве поваров были я и ещё один боевой товарищ – родом из Узбекистана. Шашлыков с пловом, конечно, не было, но еда была приличной. Благодаря грузам помощи с родных земель удавалось запастить конфетами, печеньем, сгущённым молоком и другими фронтовыми деликатесами.

– Помощь с большой земли ощущалась?

– В качестве поддержки приходила не только провизия. Нашему отделению досталась машина – УАЗ-452, в народе – «буханка». Помощь с техникой оказали объединение любителей бездорожья «Стая» из Луги и Карина Шестакова из женсовета Всеволожского района – именно она, так сказать, «билась» за наши интересы. Вдобавок автотехника была заполнена гуманитарным грузом – печки, бензопилы, расходные материалы, провизия, тёплая одежда и многое другое. Пополнение пришлось как нельзя кстати – на машине мы доставляли провизию, медикаменты, эвакуировали раненых. Боевые задачи выполнялись быстрее.

– Говорят, на фронте тоже хочется уюта. Были такие моменты?

– Знаете, было. Боец из нашего отряда на месте разрушенного дома нашёл красный советский ковёр. Как положено по классике – со знакомыми с детства узорами. И говорит нам: «Ребята, давайте его к себе в «укреп» возьмём, чтобы как дома было». Мы посмеялись, а потом подумали, почему бы и не постелить. Так у нас появилась дополнительная ответственность – не пачкать местную достопримечательность, которая грела душу и напоминала всем нам о мирной жизни. А в «укрепе» – ковёр, с грязными ногами нельзя! (улыбается)

– Вы человек невоенный по роду деятельности. Тяжело было осваиваться?

– Многому пришлось обучаться прямо на передовой. Однажды заняли позицию на крыше, слышим: летит снаряд. В разведывательных целях я внимательно изучал траекторию полёта, пристально провожая снаряд взглядом. Прогремел взрыв, земля задрожала! Смотрю на своего сослуживца, а он сгруппировался – подготовился к удару. Все остальные парни распределились по «укрепам» в подвале. Пауза… Мой боевой товарищ поднимает голову и говорит: «Ты чего! Это же миномётный обстрел! А ты высунулся, наблюдатель»! Такая вот история.

– Как вы получили ранение? Наверно, тяжело об этом вспоминать...

– Наступил март – в разгаре «контрнаступ». Враг усилился, земля «кипела» от снарядов. Обстрелы не прекращались – противник пытался запугать нас интенсивными артобстрелами, но никто не дрогнул. Понимали – за нашими спинами родные и близкие. Подразделения начали выдвигаться в нашу сторону – окопывались неподалеку от нас. Обстрелы и прямые контакты с противником участились.

В один из дней мы работали группой на истребление вражеских сил. В моменте прогремел взрыв – сильный хлопок. И я на какое-то время потерялся. Открываю глаза, вижу, пацаны перетягивают мне жгутами ноги, всё в крови… Запомнилась картина, как они их затягивают, а жгуты рвутся. Все торопились – шёл обстрел. Парни говорят, что я кричал так громко, что в деревне было слышно. Но я этого не помню. Запечатлелись боль, которую не передать словами, и мои боевые товарищи – со жгутами в руках. И всё, дальше – туман!

А тем временем ребята оказали мне добротную доврачебную помощь – наложили жгуты, повязки, остановили кровотечение и эвакуировали в военный госпиталь. Дальше – всё как во сне. Больница в мирном городе – уже в наших краях, перелёт военным бортом в Москву в ФГАУ НМИЦ нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко. Помню людей урывками, отдельные фразы, но полной картины нет...

В Москве после первой операции я пришёл в сознание. Поднял простыню, смотрю на свои ноги – и полное непонимание их реального существования. Первая мысль – беда, но справлюсь и с этим. Я по жизни оптимист, конечно, бывает, накатывает. Осенние депрессии в нашем климате никто не отменял (смеется).

Мои сослуживцы, удостоверившись, что меня довезли живым, сообщили семье о ранении. А родные уже ждали вестей, ведь я перестал выходить на связь. Тут же приехали в госпиталь – мама и жена окружили меня заботой, ухаживали за мной днём и ночью. Дарили мне силы, улыбку, веру в лучшее и заботу.

Уходом и вниманием окружили и сёстры милосердия – это люди с большой буквы. Ни минуты не сидят – помогают во всём: моют, бреют, стригут, переодевают, подбадривают. Всегда с улыбками, заботливо, словно родные люди. За каждым бойцом смотрят как за маленьким ребёнком. Низкий им поклон за труд!

– Как проходили лечение и реабилитация?

– Два месяца шла борьба за левую ногу: лечение, операция, которая длилась 14 часов. Но ничего не вышло – слишком сильно пострадали ткани. Я понял, что её не спасти, и сам попросил врача провести ампутацию. Своё решение я озвучил семье, родные, конечно, поддержали. Но до плановой операции дело не дошло – моё состояние резко ухудшилось, врачи были вынуждены провести экстренную ампутацию. Как ни странно это звучит, но без ноги я сразу ощутил улучшение общего состояния. Так сказать, пошёл на поправку, но с потерями. Второй ноге досталось меньше, но было сильно раздроблено колено – врачи собирали его по кусочкам. Подвижность колена, к сожалению, сохранить не удалось, так что нога теперь всегда в прямом положении.

Когда перевели на лечение в другой госпиталь, я уже свободно передвигался на коляске. Спустя время – протезирование. Протез – от минобороны Российской Федерации. Позже решился на ещё одну операцию – врачи попытались восстановить подвижность правой ноги, но операция прошла неудачно. Нога не поддалась. Пробовали хоть как-то разработать её в Мультицентре Всеволожского района, но и тут неудача. Оставили всё как есть. Протезирование колена выполнить не представляется возможным. Как сказали врачи – протез крепить не к чему.

Путь выздоровления был очень непростым, разные моменты переживал в плане эмоций, но унывать не привык. Я рад тому, что жив! Впереди – много идей и задач в мирной жизни. На месте не сижу: окончил курсы в Мультицентре – освоил 3Д печать, поступил в РАНХиГС. 

– С какими трудностями столкнулись после возвращения?

– Не скрою, были серьёзные проблемы с трудоустройством. С такими ограничениями по здоровью найти место непросто. Все мои попытки заканчивались словами «Мы вам перезвоним!» Но помощь оказали на родной земле. Помогли с трудоустройством и дальнейшим развитием. Для меня и моей семьи это ценно. На одну социальную пенсию сейчас не прожить, а уж тем более, когда речь идёт о семье. С новой работой у меня появится возможность воспитывать дочь в достойных условиях.