«Не удается перевернуть страницу…»
Для Нины Константиновны Кабановой, как и для других бывших узников фашизма, детство – страница, которую хочется перевернуть. Но останавливает память о близких, с которыми в годы войны переживала страшное, любовь к ним и боязнь, что забвение станет причиной очередных трагедий…
То, что с ними происходило тогда – часть истории, общей и личной. Все как в особенно любимом ее поколением, пережившим войну, стихотворении Константина Симонова:
Словно смотришь в бинокль перевернутый –
Все, что сзади осталось, уменьшено,
На вокзале, метелью подернутом,
Где-то плачет далекая женщина.
Снежный ком, обращенный в горошину, –
Ее горе отсюда невидимо;
Как и всем нам, войною непрошено
Мне жестокое зрение выдано.
Что-то очень большое и страшное,
На штыках принесённое временем,
Не даёт нам увидеть вчерашнего
Нашим гневным сегодняшним зрением…
Черный цвет
– Раннее, довоенное детство было теплым, ярким. А война началась, и краски стерлись, остался – черный, – говорит она, вспоминая военные годы. – Родилась я в Псковской области 21 апреля в 1933 году. Мама, Ирина Анисимовна, перед самой войной вышла замуж. Была Филатовой – стала Жижиной (под этой фамилией мы были потом в концлагере), родился братик. Мама только купила книжки, и я собиралась учиться, но не пришлось… Отчим, помню, однажды пришел домой в шинели и в шапке, задолго до 22 июня 1941 года, и объявил, что идет на войну – сейчас понимаю, что ушел на финскую. Это была последняя встреча, мы о нем потом ничего больше не знали…
Когда на псковскую землю пришли немцы, взрослые, среди которых было много пленных, привезенных из Белоруссии и Украины, работали на железной дороге.
– Речка Толба, железнодорожный мост… Запомнился мощный взрыв – этот мост был взорван. Мне тогда было восемь лет, многое стерлось из памяти, но это помню. А еще то, как нас везли на лошадях по разбитой дороге.
А привезли тогда на вокзал, во Псков, и началась бомбежка. Снаряды рвались где-то рядом… Только наутро их погрузили в товарные вагоны.
– Что это была за станция, на которую привезли, не помню, – восстанавливает Нина Константиновна всплывающие в памяти картины пережитого. – Но, как сейчас вижу: высокие колонны и столы, на которых – один к одному – лежат завернутые в одеяло младенцы. Кто-то рядом сказал: «На смерть». Я замерла и попросила маму взять хотя бы кого-то из грудничков с собой: «Мама, они же плачут…» Мама сказала: «Ну, куда же мы их возьмем…» Нас же пересадили в другой поезд и повезли дальше. Когда поезд остановился, мы вышли в темень, шел дождь. Я шла рядом с мамой, на руках у которой был братик. А она все твердила: «Только держись крепче, не потеряйся». Привезли нас в какой-то барак: нары, на нарах – сено. Только улеглись, нас выгнали из бараков. Оказалось, что эти бараки для военнопленных, а нас погнали дальше. Несколько часов без отдыха шли, пока конвоиры не загнали в какой-то сарай. Мучила неизвестность, мама потом говорила, что мысленно прощалась с нами, своими детьми.
На этом путь пленных не кончился. Их снова везли по железной дороге.
– Как назывался лагерь, в который нас, наконец, привезли, не помню. Знаю только, что это была территория Германии, – рассказывает Нина Константиновна. – Потом взрослых каждое утро из бараков вывозили на работы, а дети оставались. Кормили гороховым хлебом – кусочек на целый день. Давали еще жиденькую, неприятную баланду с гнилой капустой и воду. Спустя несколько месяцев, по весне стали приезжать немцы и, как рабовладельцы, отбирать себе рабочую силу на поля, батрачить – ухаживать за скотиной, заниматься хозяйством. Помню, пришел высокий человек в шляпе, с собакой с черными пятнами, на поводке. На кого плеткой укажет, того уводили. Подошел к маме, я испугалась – сейчас ударит! Нет, положил ей плетку на плечо, кинул взгляд на меня, на моего младшего брата Генку и кивнул… Кроме нас, взял еще мамину подругу с дочкой… Когда приехали, увидели и других пленных. Одна женщина потихоньку сунула мне два пирожка и сказала спрятать… Брат плакал, я его пожалела и отдала их.
Поселили снова в бараке. Маму определили работать на спиртовой завод. Были и такие пленные, которых отправили на поля – они занимались свеклой, картошкой и выращивали маки.
– Пленным взрослым нечего было курить, они сделали нам маленькие лопаточки, и мы с дороги выковыривали окурки. Надолбим окурков, в пакетик их соберем и тащим к бараку, стараемся, чтобы не видела охрана. Такое незавидное детство, – вздыхает Нина Константиновна. – Старый немец позволял нам брать с черного хода на спиртовом заводе картошку. Видно, жалел нас – детей пленных, и каждый раз, когда приходили, давал каждому по груше. Рядом у немцев – пожилой пары, был сад, но мама строго-настрого нам запретила срывать яблоки – даже которые висели за забором, по другую сторону от дома… Помню, как немецкие дети подходили к нам близко и пели «расцветали яблони и груши» на своем языке. Мама говорила, что дразнят…
Освободили весной
Как-то заметили, что участились взрывы, часто слышали гул – линия фронта становилась все ближе. А незадолго до освобождения установилась, казалось, нереальная тишина. А вскоре сообщили, что в Кенигсберг, который находился неподалеку, вошли советские войска.
– Позже я узнала, что мы находились в Восточной Пруссии, между деревнями Линда и Гирдау, – вспоминает бывшая узница. – Когда немецкие хозяева наши исчезли, недолго оставалась и охрана – из бараков нас не выпускали, но потом и они пропали. После этого на рассвете посмотрели в окно, а там – наши… До отправки домой мама ухаживала за коровами, которых начали вывозить на Украину и в Белоруссию. И меня она научила коров доить. Оттуда приезжали люди и стали звать ее – жить и работать: мол, Анисимовна, решайся. Отказалась наотрез: сказала, что в родные места тянет, и точка.
А вернулись домой – разруха.
– Приютила, царство ей небесное, тетя Оля – так-то тем, кто возвращался из плена даже родственники показывали «от ворот – поворот» – просто сказала: «Анисимовна, приходи и живи!», хотя сама ютилась в землянке, – тепло вспоминает Нина Константиновна соседку. – До войны, помню, у меня было красное платье, а у тети Оли – гуси. Побежала к ней, гуси – за мной. Страху натерпелась! Думала, что это самое страшное в жизни. Ан, нет! Страшное тогда было впереди.
Осенью они выкопали себе землянку. Что потяжелей, помогали сделать мужики – единицы после войны домой вернулись. В школу Нина из-за войны пошла переростком.
– Страшно вспомнить, как над такими, как я, издевались дети, судьба которых в войну сложилась иначе, – рассказывает моя собеседница. – Фашистами, предателями называли… Но, к счастью, разные люди: одна учительница меня не взяла, а другая пришла к нам домой и объявила маме: «Знаешь, Анисимовна, я и тебя читать-писать научу – мама была неграмотной. Книжки нам давала, занималась… Помнится, удивилась, что мама газеты выписывает: зачем, если читать не умеешь. А мама ей: «Это ничего, зато ко мне человек с ними приходит, а так – кто придет, нас фашистами кличут…»
Давай не прощаться
В 1950 году Нина Константиновна прочитала в «Псковской правде», что идет прием в ФЗО (фабрично-заводское обучение). Поехала и поступила – училась на штукатура.
– Нескольких детдомовцев и шестерых моих земляков распределили в Невдубстрой, куда медленно шли на пароходике, который отправлялся из Петрокрепости. Замечательный вид, удивительные впечатления! До тех пор казалось все не таким ярким, – признается она.
В училище вместе с ними учились ребята: плотники, столяры, каменщики. А девушки учились исключительно на столяров – 27 человек в группе. Дом, в котором находилось общежитие, до сих пор стоит там, на Советской улице. В Выборге проходили практику – жили на улице Сторожевая в центре, а работали на Красной площади.
После учебы осталась в Невдубстрое, там же в 1955 году, двадцатидвухлетней, вышла замуж.
– Познакомились на работе: в его машину с подружкой несли бетонные блоки, подруга свой бросила удачно, а я случайно поранила палец. Он выскочил из машины, спросил, что случилось, отвел к докторам, – вспоминает. – Потом еще долго ходили, только кивали друг другу. А однажды он подошел и сказал: «Хватит здороваться, давай не прощаться». Через год родилась дочь Лена, а следом появился на свет сын Михаил. К сожалению, муж ушел из жизни еще четырнадцать лет назад. Но прожили с ним еще бы чуть-чуть – и полвека, без малого, 48 лет. Сын, как мечтал с пятого класса, стал летчиком, а дочь закончила электромеханический техникум и много лет проработала на производстве.
Сейчас Нина Константиновна живет в Кировске. У нее две внучки Наташа и Оля, внук Федор, два правнука – Кирилл и Гриша.
– Помните, в том же стихотворении Симонова: «Мы, пройдя через кровь и страдания, снова к прошлому взглядом приблизимся, но на этом далеком свидании до былой слепоты не унизимся. Слишком много друзей не докличется повидавшее смерть поколение, и обратно не все увеличится в нашем горем испытанном зрении…» Но ведь надо думать и о будущем. Тем более, что семья ждет пополнения – у меня будет еще один правнук, над именем еще думаем, – улыбается Нина Константиновна. – Значит, жизнь продолжается. Хорошо бы, и для правнуков, и для праправнуков – мирная.
Евгения Дылева
Рекомендуемые новости
Да пребудет с нами спорт!
24 июля 2026Газета «Ладога» забежала в гости к одному из самых креативных и ответственных руководителей учреждений Кировского района – директору Спортивно-зрелищного комплекса Кировского района – Андрею Светлову. За чашечкой кофе в дружной атмосфере обсудили текущие дела, достижения и грандиозные планы спортивного учреждения. А начнём мы с личностного роста. Андрей – человек созидания и новых знаний, а потому он отправился на обучение по президентской программе подготовки управленческих кадров.
Туристическая колыбель региона
24 июля 2026Час езды от Санкт-Петербурга – и можно погрузиться в мир истории, легенд и красивой природы.
В Беларусь с официальным визитом
17 июля 2026Делегация Кировского района с официальным визитом посетила республику Беларусь, чья история стала частью великой летописи мужества и стойкости братских народов. Эта поездка стала продолжением вклада района в автопробег «Города герои – города Героев». В состав делегации вошли заместитель главы администрации Кировского района по ЖКХ и строительству, руководитель женсовета Кировского района Мария Нилова, руководитель аппарата совета депутатов Кировского района Лилия Борзова, советник главы Кировского района Сергей Ржавкин.
Спасать нельзя бояться! (А запятую поставьте сами)
17 июля 2026Они не носят погоны, не получают финансирования и не берут платы за свой труд. В любой час, днём или ночью, они готовы сорваться с места, когда где-то потерялся ребёнок, ушёл из дома пожилой человек с деменцией или подросток оказался в смертельной опасности. «Пойдём найдём» – поисково-спасательный отряд, верный и надёжный. О нём нам подробно рассказал Руслан – координатор «Пойдём найдем»
Бойцам мобильных огневых групп
17 июля 2026Губернатор Ленобласти Александр Дрозденко принял решение ввести дополнительную меру поддержки для бойцов мобильных огневых групп (МОГ).
«Делай что должен!»
17 июля 2026История Ивана Грудцына – о возвращении, семье и профессиональном росте
45 дней, которые изменили ход войны
17 июля 2026Летом 1941 года на Лужском рубеже решалась судьба Ленинграда
Стражи порядка по зову сердца
10 июля 2026Лучшая народная дружина Ленобласти — в Приозерске