Когда война сильнее детства…
Война осталась далеко позади – с момента ее окончания прошли долгие десятилетия… Дети давно выросли. Дочка стала врачом, а сын военным, внучка тоже медик. «Видимо, не случайно – нет важнее для жизни умений, чем врачевать и защищать», – считает Нина Андреевна Хамзина. Для нее же, как и для других малолетних узников фашизма, которым посчастливилось выжить, врачевать и защищать значит – не допустить, чтобы война оказалась сильнее детства. Их жизнь сложилась бы совершенно иначе, если бы не годы страшных испытаний –, детского концлагеря в Вырице, где сотнями погибали дети, и последующих скитаний…
Минус – жизнь
Когда началась война, Нине было всего четыре года. Большая семья (три поколения – одиннадцать человек) жила в Невдубстрое, на улице Грибоедова. Огород, корова, куры – жили трудно, но небо над головой – чистое…
Отец Андрей Петрович Кемпи работал в пожарной команде шофером. На фронт ушел добровольцем и не вернулся. Близкие не нашли его ни среди мертвых, ни среди живых…
– К началу войны у мамы, Александры Степановны, было трое детей. Пришли немцы, вывели нас из дома и погнали во Мгу, – рассказывает Нина Андреевна. – Мама завернула меня в одеяло, посадила на санки и дала в руки маленькую сестру Лиду (она потом умерла в концлагере), которой едва исполнилось десять месяцев. Третья дочь Валентина, старшая, шла с ней за руку. Была вьюга, страшная стужа… Мы шли по дороге, во время пути колонну несколько раз бомбили, но бог нас миловал. Во Мге нас поселили в дом к людям по фамилии Дроздовы. Было тесно, ночевать негде. Мы с сестрой спали под столом, а мама засыпала, сидя, прислонившись к стенке, с младшей сестренкой на руках. По утрам взрослые уходили работать на железную дорогу, а через несколько месяцев нас погрузили на открытые платформы и привезли в Вырицу, где был детский концлагерь.
Этот детский лагерь смерти в Вырице появился в сентябре 1942 года и просуществовал до конца 1943 года. О нем после войны постарались забыть. Местные знали, конечно, но никаких памятных знаков, тем более монументов, в страшном месте не ставили. Только когда была постороена гидростанция на реке Оредеж, и поднявшаяся вода стала вымывать прибрежные почвы, живущие в этих местах ребятишки то и дело находили хрупкие косточки – останки погибших детей…
Детей отделили от взрослых. Были рядом, видели друг друга, но жили в разных бараках. Свидетели тех событий вспоминают, что детей держали за колючей проволокой, и за побег полагался расстрел. Но они все равно пытались бежать по хлипкому дощатому мостику. Только беда, если заметят надзиратели. Был и другой путь – по камням через реку, но речка с водоворотами, и дети нередко тонули…
Малыши, особенно грудные, у которых брали кровь, часто умирали.
– Так погибла моя младшая сестренка, – тяжело вздыхает Нина Андреевна. – Дедушка сделал гроб. Мама ходила ее хоронить. Даже не знаю, где эта могила. Специально ездила много лет спустя, искала, да не нашла.
В 1944 году советские войска освободили лагерь, в котором находились еще 50 детей, больных, изможденных трудом, голодом и побоями. Тогда стало известно, что детей свозили сюда из Шлиссельбурга, Мги и дачных поселков Ленобласти. По собранным данным, здесь умерло более двух тысяч мальчиков и девочек, останки которых в 1964 году были захоронены около поселкового кладбища.
Концлагерь в Вырице
Однажды в лагере несколько человек заболели тифом. Детям немедленно объявили, что лагерь сожгут. Что это значит, они уже понимали: незадолго до того вспыхнула эпидемия тифа в бараке для военнопленных – немцы сожгли барак вместе со всеми его обитателями на глазах у жителей поселка. К счастью, с детским лагерем такого не случилось: эпидемия не разрослась, и немцы решили, что угрозы для них нет. Впрочем, в тот раз умерли не менее 50 детей. Так и жили дети: работа в поле по 12 часов, надзирательская плетка, карцер, еда, которая приносила скорее болезнь, чем сытость.
Запомнилось еще, как сидели за длинным столом, когда выдавали хлеб: «Корзинка оказалась рядом со мной, я оттуда кусочек вытащила и подала сестре. А когда потянулась за вторым, надсмоторщица заметила, и почти на сутки нас посадили в карцер, по которому бегали огромные крысы. Мамина сестра немного понимала по-немецки и поняла, что немцы говорят о том, что завтра взрослых увезут в Германию, а детей отправят на смерть – будут выкачивать кровь, а потом сжигать. Спасли нас бабушка с дедушкой. Спрятали – забросали тяжелыми одеялами. Но в Германии мы все равно оказались – нас увезли в Австрию, в город Сантмихель…»
Только в 1985 году там, где находился этот лагерь смерти, был открыт памятник, на котором такая надпись: «Детям Ленинградской земли, погибшим от рук немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны в 1941-1945».
Стихотворение, посвященное этому памятнику, Нина Андреевна знает наизусть:
Стоит обелиск печальный
В курортном поселке Вырица.
Склонись перед ним в молчанье,
Пусть горечь слезами выльется.
...Сюда, в дачный край притихший,
Свезли со всей ленинградчины
Четыреста с лишним детишек,
Не ведавших, что им назначено.
Их ждал здесь концлагерь «Донер»,
Спецлагерь «Донер – тринадцатый».
В нем каждый узник был донор –
С шести лет и до двенадцати.
Домой…
Освободили их в апреле сорок пятого года.
– Как сейчас помню, мне было уже лет семь, в этом лагере русская женщина выводила нас на улицу и на песке писала буквы и цифры – учила, надеясь, что выживем, – восстанавливает запомнившиеся картины детства Нина Андреевна. – Пробыли мы в этом концлагере недолго, освобождали нас американцы. Въехали на машинах. Запомнила одного освободителя, в светло-голубом комбинезоне с молниями. Мне, как будущей портнихе – 34 года проработала закройщицей, уже тогда красивая одежда, хоть парадная, хоть походная, нравилась. Мама-то нам всю жизнь даже плохонькую одежку при первой возможности чинила да штопала… Я подошла и стала молнию расстегивать – никогда раньше такой «красоты» не видела. Тот тихонечко щелкнул меня по носу, погрозил пальцем, вынул из кармана конфету и протянул, улыбаясь. Думаю, именно тогда кончилась для меня война с ее ужасами. Я побежала в барак отдать её бабушке Федосье Васильевне, которая поделила на крохотные кусочки для малых внуков. Это была первая с начала войны конфета. Очень скоро пришли наши. Стали спрашивать, кто останется, а кто едет домой. Помню, как все кричали: «Домой едем!»
В родные края возвращались на открытых платформах. В справке, которую спустя годы получили, написано, что из Австрии вернулись 18 сентября 1945 года.
«Не совершали преступлений против Родины», – сказано в документе. Но после войны, увы, случались моменты, когда приходилось выслушивать несправедливые обвинения. Изгоями в собственной стране они оставались до 1989 года. В 1992 году вышел закон о льготах, но в нем об узниках фашистских лагерей ничего сказано не было, и как им объяснили, это «не соответствовало концепции документа». До сих пор историческая справедливость не восстановлена, многим выжившим в лагерях смерти сегодня приходится думать о том, как выжить на пенсионные «крохи»…
Нина Андреевна Хамзина сейчас живет в Кировске. Активный образ жизни для нее – норма. Поет в хоре. На дачу за пять километров от дома ездит на велосипеде. У нее есть дочь Наталья – детский врач и сын – военный.
– Дочка, сын, внучка и совсем маленькая, полуторагодовалая правнучка, – перечисляет Нина Андреевна самых близких. – Мне после войны все время «аукалось» мое детство. Так пусть хоть родные живут в мире – счастливо и спокойно.
«...Храни, обелиска камень,
Слова печальной суровости:
В память убитых врагами
Детей Ленинградской области», – цитирует она строки запомнившегося стихотворения и добавляет: «Никто сейчас точно не скажет, скольких детей мы тогда потеряли, сколько непрожитых жизней... Все мы живем за них. Никому нельзя забывать об этом».
Евгения Дылева
Рекомендуемые новости
В Беларусь с официальным визитом
17 июля 2026Делегация Кировского района с официальным визитом посетила республику Беларусь, чья история стала частью великой летописи мужества и стойкости братских народов. Эта поездка стала продолжением вклада района в автопробег «Города герои – города Героев». В состав делегации вошли заместитель главы администрации Кировского района по ЖКХ и строительству, руководитель женсовета Кировского района Мария Нилова, руководитель аппарата совета депутатов Кировского района Лилия Борзова, советник главы Кировского района Сергей Ржавкин.
Спасать нельзя бояться! (А запятую поставьте сами)
17 июля 2026Они не носят погоны, не получают финансирования и не берут платы за свой труд. В любой час, днём или ночью, они готовы сорваться с места, когда где-то потерялся ребёнок, ушёл из дома пожилой человек с деменцией или подросток оказался в смертельной опасности. «Пойдём найдём» – поисково-спасательный отряд, верный и надёжный. О нём нам подробно рассказал Руслан – координатор «Пойдём найдем»
Бойцам мобильных огневых групп
17 июля 2026Губернатор Ленобласти Александр Дрозденко принял решение ввести дополнительную меру поддержки для бойцов мобильных огневых групп (МОГ).
«Делай что должен!»
17 июля 2026История Ивана Грудцына – о возвращении, семье и профессиональном росте
45 дней, которые изменили ход войны
17 июля 2026Летом 1941 года на Лужском рубеже решалась судьба Ленинграда
Стражи порядка по зову сердца
10 июля 2026Лучшая народная дружина Ленобласти — в Приозерске
От императорских бегов до профориентации
10 июля 2026Как живёт Калгановский конный завод в Луге
Атмосферно, неповторимо и здорово!
10 июля 2026Атмосферно, неповторимо и здорово!