Газета "Ладога"
20
НОЯБРЯ
2018
ВТОРНИК

ДАЛЕКОЕ-БЛИЗКОЕ

Почти некролог - 09.10.2015

Почти некролог

Небольшой краеведческий музей, созданный при Доме культуры поселка Путилово, прекратил свое существование. С болью об этом сообщила одна из его основателей Ирина Безносюк.


Боязнь забвения
Он умер, так и не успев родиться. С приходом его смерти угас целый мир, центром которого он успел уже стать. Вернулись в безмолвие те, кто веками ожидал его появления, унеся с собой свое время, свою эпоху, свои мысли. Объединенные надеждой на его рождение, они даже простили друг другу старые обиды, но опять разошлись к беспробудно спящим, заняв места у надгробий и саркофагов, в изображениях на барельефах и надписях, сохранивших имена.
Иные сходили к нему со старых фотографий, и тогда оживала в его покоях давно умолкнувшая жизнь. Среди старинных диванов, столов, бюро и ширм встречались шелест новых шелков с шорохом старого бархата. В те вечера, когда им удавалось быть вместе, его нартученные зеркала отражали дедов с седыми бакенбардами и старушек в милых шелковых чепцах, а обилие в его покоях свечей накладывало легкий румянец на пожелтевшие от времени лица гостей. Его посещали и господа, которые приезжали в дорогих экипажах, и неизвестные дамы, богато одетые. Шурша платьями, все они проходили безмолвно сквозь бутафорную колонну или вазу в фойе и усаживались на фоне чуждого им пейзажа гористой местности и водопада, занимая каждый свое место. Когда все стулья были заняты, гости начинали с нескрываемым любопытством рассматривать друг друга: они смотрели на платья, разглядывали прически, руки в кольцах с богатыми каменьями. Вот в первом ряду молодая женщина, из крестьян, явно сконфужена в том наряде, который ей пришлось надеть. Неумелый поворот головы «три четверти», пышное тяжелое платье неуклюже сидит на ее грубом теле, на безымянном пальце натруженной руки – тоненькое колечко с синим глазком сапфира. У тяжелой занавеси draperie – молодая чета: он – во весь рост, напыщенно гордый, она – с цветком, приколотым у груди, выполненным, как и платье, из розового атласа. Дорогая заколка удерживает взбитый над правым виском локон. В то мгновение в вечности – под ней не кресло, а царский трон, а она – не местная купчиха. А вот отпрыски местных «кланов» Капулетти и Монтекки. Их внуки давно уже воспитывают своих внуков. Но взгляды обоих, уцепившись друг за друга, слились однажды в один, взлетев над вечным морем человеческих страстей. А этот – щеголеватый, который одет в мундир Кавалергардского полка, отборного войска Его Императорского Величества; уж кому-кому, а ему-то доподлинно известно, о ком вздыхают местные невесты.
Они все называли себя его родственниками, но он не всех знал по именам. Для встречи с ним они шили себе модные платья и укладывали волосы на античный манер, взбивали кудри и заворачивали чубы, пудрили белилами лица и продевали в уши серьги, доставали на свет Божий фамильные кольца с изумрудами и бриллиантами, приносили веера и ажурные зонты, трости и карманные часы, они готовились к этой встрече веками. «Нет ничего фантастичнее действительности», – сказал один из их современников. Поэтому в те долгие вечера, когда они собирались у него в покоях, приходили к нему даже те, чьих лиц он никогда не видел – статс-дамы, канцелярские чиновники, надворные и титулярные советники, купцы всех гильдий; и не только именитые и сановные, но и просто помещики и крестьяне, старые и молодые, и совсем уже одряхлевшие от времени. Вот и сторож Ермак, и Фомка – церковный дьяк, самоучка, читал и пел у попа Степана; вот и вдовушка Арина, оставленная им помогать при церкви. А вот барышня Акулина Белова. Эта жила в богадельне при Смольном монастыре и мечтала до глубокой старости, что вернется когда-то в свой дом, отнятый у нее обманом местным старостой Василием Храповым. За ней выстроилась очередь просителей и жалобщиков: отбивая низкие поклоны, они один за другим просили заступиться за местных крестьян от произвола зажиточного односельчанина Петра Бахвалова и выборного Шестернина. Очередь просителей все росла и росла. Приходили крестьяне Василий Стрижев, Алексей Симанов, Яков Попков, пришел отставной капитан, князь Александр Урусов по земельным делам своей жены Софьи Васильевны. Одни просили зачислить их в купечество, другие нуждались в пособии как погорельцы. Пришел, истекая кровью, местный страж – урядник Гаврилов. Среди прочих затесался и первого карабинерного полка гренадерской роты рядовой Гилен, квартировавший в доме крестьянина Шилова. Он застрелил из своего оружия трехлетнего сына хозяина, приговор военного трибунала даже не обсуждали. За ним стоял возмутитель спокойствия висельник Федор Пожарский, вот ему-то заменили казнь каторжными работами.
На этот раз он никого не приглашал, но они все были с ним. В его покоях уже не хватало места, распахнули двери. Стали рассаживаться на траве, но и там не было места. Они устраивались под яблонями и вишнями, они были во дворе каждого дома. Их было не сосчитать. Последней пришла она, Катерина, из рода Правдиных. Она только что похоронила своего Василия. «Катюшка, милая, – только так он ее называл, – ты чего забилась в угол, или меня боишься? Не бойся, я тебя не трону». В замужестве Катерина прожила не долго – всего шесть лет. Она пришла со своими Ванюшей, Феденькой и годовалым Шуриком. В небольшом конверте она оставила свой дневник, написанный карандашом мелким убористым почерком: потому что она боялась. Она боялась забвения. Они все этого боялись…

«О Солон, Солон!»
В его комнатах не было ни роскоши, ни изящества, как не было роскоши и изящества в народной жизни. Да и «ту» жизнь он воссоздавал по крупицам. Он любил предметы убранства, они помогали ему окунуться в атмосферу той эпохи; любил сладостный аромат старого дерева, чуть отдающего затхлостью; дорожил восковыми пятнами на обивке кресел. Он даже запрещал стирать пыль с нартученных зеркал и прислушивался к жалобному скрипу дверок буфетов и потайных ящиков бюро. Он развешивал портреты прошлых владельцев старинных диванов, столов и ширм и любовался ими долгими часами. Для него не было ни настоящей жизни, ни прошлой. А когда они стали вносить в его комнаты приданое, он перестал отличать реальность от вымысла. Они говорили при этом, как бы извиняясь, о своих деревянных усадьбах, которые горели каждые два-три года, о своих фамильных коллекциях, вспоминали проказы помещичьей дворни, которая выезжала сюда на покосы, свои жалобы и бездействие помещиков; вспомнили зачем-то о зарытых в песок ограбленных и убитых путниках, почему и дали этому месту второе название – Грабиловка. Более того, в свое оправдание они нашли среди толпы и привели к нему того самого человека, который приучил их возводить каменные дома и строить каменные заборы, показывали свои заскорузлые ладони, которые веками этот камень обрабатывали. Но он ничего уже не слышал, он открывал сундук за сундуком, разглядывая золотые браслеты, броши, серьги, унизанные бриллиантами и бирюзой, он перебирал столовое серебро, фарфоровые сервизы, самовары. Он доставал со дна глубоких сундуков бархатные ротонды на лисьем меху с бобровыми воротниками, меховые и драповые пальто, беличьи шапки, визитные шляпки. Он развешивал шелковые, бархатные, шерстяные и ситцевые платья на внесенных креслах, стульях, диванах, расправлял кружевные накидки, плюшевые на вате жакетки. А они продолжали вносить и вносить: ореховое трюмо, дубовый буфет, драпировку к кровати, коврики, столики, матрасы, а потом внесли и саму железную кровать с пружинным матрасом и пуховой периной, пуховыми подушками и шелковыми наволочками, атласные и пикейные одеяла. Рядом поставили ореховый сундук с занавесями на окна, простынями и полотенцами, вышитыми кружевными сорочками, панталонами, чулками, шелковыми рубашками, юбками – белыми с вышивками и кружевными, фланелевыми и шелковыми, и также платками кружевными, шелковыми, шерстяными и даже носовыми. Ему лично они подарили халат, сапоги, туфли и еще две пары калош. Последними вошли хозяева внесенного имущества – бывший и будущий – крестьяне Иван Петров и Яков Шарыпин, составили опись вещей, данных за девицей Анной Ивановной Петровой (будущей Шарыпиной), где перечислялись 87 пунктов на сумму 4 тысячи 278 рублей 50 копеек. Опись была составлена при участии волостного старшины Евдокимова и заверена волостным писарем Родионовым с приложением печати Путиловского волостного правления Шлиссельбургского уезда и уплатой положенных для данного рода действий пошлин. Вышеперечисленные вещи были приняты 9 января 1894 года Яковом Степановичем Шарыпиным, в чем он и расписался.
Своим рождением музей был обязан тесной группе немногих людей, посвятивших почти двадцать лет (с 1997 года) своей жизни служению родной старине и возрождению культурных традиций. Они дали ему название «Музей истории села Путилово». Его устроителями были старательно собраны и удачно развешены около пятидесяти фотопортретов конца 19 – начала 20 веков жителей села – Савельевых, Дорофеевых, Овчинниковых, Тюкиных, Мусиных, Хальновых, Певцовых, Шарыпиных, Григорьевых, Шестерниных, Волковых, Рысковых, Дмитриевых, Ларионовых…
Музей должен был спасти от забвения память о народе, жившем здесь – спасти, что еще можно, из затопленных подвалов, ветхих сараев, заброшенных домов, угасающей памяти; все то, что отражало смысл жизни этого народа, что он любил, чем дорожил, к чему стремился, во что он верил. Он должен был стать близким каждому, кто благодаря ему соприкоснулся с прошлым. В нем не должно было быть ни роскоши, ни изящества, он не стремился к соперничеству с крупными государственными музеями. Да и музеем-то его нельзя было назвать. Может, его надо было назвать по-другому: «Дар села Путилово», что, впрочем, не одно и то же? Но поздно об этом думать. Его уже нет.
Давно уже было подмечено: у кого нет вчерашнего дня, у того бессодержателен день настоящий, и так неясен и тонет в лениво-стелющемся тумане день завтрашний. «О Солон, Солон! – предупредил однажды египетский жрец язычника. – Твой народ навечно останется несмышленым ребенком, ибо ваши умы не хранят ни единого предания, унаследованного от древних. И не будет в твоем народе старца. Никогда!».

(В подготовке материала использованы фотоархивы автора, Шестернина И., Мельник Е.В., Дорофеева В.Д., Рыскова В.Е, Степневой Г.Ф., Степневой Н.В., а также материалы фондов государственных библиотек и архивов).

Ирина Безносюк

 

Фотогалерея










ВСЕ НОВОСТИ


Все новости дня

ПОГОДА

Яндекс.Погода

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ


Забыли пароль
Зарегистрироваться

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ

Учредители: УМП «Издательский дом «Ладога», администрация МО Кировский район ЛО, Комитет по печати и связям с общественностью ЛО.
Главный редактор: Филимонова Яна Александровна.
Тел./факс - 8 (81362) 21-295; e-mail: gazeta_ladoga@mail.ru
Для детей старше 12 лет

© 2000-2018 Ладога.РУ
При использовании материалов гиперссылка обязательна